Психология

Гендерная и социальная при­надлежность людей

Значительную роль играет также. Большинство статусных форм меланхолии считались привилегией мужчин, принадлежащих к высшему классу. Как чувствительность, так и нервозность долго ассоции­ровались с общественной элитой и распространились на рабочий класс только тогда, когда причину этих состояний стали искать в психике, а не в нервах человека (в секуляризованном обществе то, что связано с душой, не имеет высокого статуса). Читать далее

Карл Ясперс

Он провозглашенный гением уже в 30-летнем воз­расте, тоже указывал на доминирующую роль общества, описывая два основных психопатологических синдрома современности — неврастенический (беспокойство плюс сильнейшая усталость) и психастенический (бессилие плюс ранимость и комплексы неполноценности). Читать далее

Чувствительность

Которая счи­талась у незамужней женщины достоинством и притягивала к ней мужчин, после заключения брака превращалась в недостаток и источник раздражения. Женской ранимостью и хрупкостью сначала пользовались, потом выбрасывали на помойку, пишет Энн Берминге. А мужские дневники и письма того времени пестрят жалобами на плаксивость, капризность и чувствитель­ность жен. Читать далее

Собственная неспособность выполнять ключевые требования современности

Его отчаян­но угнетала делать карьеру и работать по за­данному графику. После размышлений Вебер, однако, приходит к выводу, что никакого конфликта нет — его стиль работы не противоречит «культуре».

«Нервозное состояние не может быть объяснено с медицин­ской точки зрения», — утверждает Гельпах. Нервозность живет в теле общества. Эмоциональная жизнь человека «распалась на тысячи отдельных чувств и состояний», которые управляют взаи­модействием личности и общества. Читать далее

Форма психопатологического бегства от мира

Любопытно, что смятение в душе женщины на рубеже веков объяснялось другой— раздвоением личности. Засвидетельствовано очень много случаев этого расстройства, причем семь из десяти больных — женщины. Большинство историй известно нам по рассказам врачей. Под гипнозом пациенты демонстрировали драматические переходы от добродетельного «Я» — к дикому. Читать далее

«Математические начала натуральной философии»

После завершения труда Ньютон замолчал надолго. Майкл Фара­дей был в течение длительных периодов своей жизни не способен к научной работе и с годами все больше замыкался в себе. Дарвин долго не осмеливался публиковать «Происхождение видов» и от этих сомнений даже заболел. Разрываясь между наукой и полити­кой, Макс Вебер в конце концов на несколько лет отошел и от того и от другого, поскольку был не в состоянии ни писать, ни препо­давать. Гениальный математик Джон Форбс Нэш-младший боролся с нарастающим психическим заболеванием, а физик и нобелевский лауреат Ричард Фейнман рассказывал, как в течение нескольких лет пребывал в состоянии интеллектуального паралича. «Я просто не мог заставить себя думать ни над одной задачей: помню, как я написал одно или два предложения о какой-то проблеме, касаю­щейся гамма-лучей, но дальше продвинуться не мог. Я был убеж­ден, что из-за войны и всего прочего (смерти моей жены) я просто “выдохся”»И все же акедия преуспевания — явление редкое, особенно по сравнению с двумя следующими, гораздо более распростра­ненными формами. Специализированная
акедия возникает тогда, когда награды и достижения концентрируются в научной сфере в ущерб соци­альным и личным отношениям (семья, друзья, свободное время, хобби). Исследователь Читать далее

Сегодня меланхолию лечат лекарствами

. Даже аномическую меланхолию превратили из общественной проблемы в меди­цинскую. Представление о социальной алиенации и внутреннем конфликте заменилось представлением о депрессивной лично­сти. В результате была потеряна точность в определении чувства меланхолии. Все случаи теперь называют депрессией, хотя их симптомы очень различны. За счет появления новых терминов создаются новые типы меланхолии. В Интернете, как на рынке, можно выбрать любой подходящий вариант и читать обновлен­ные списки диагнозов, поставленных современному человеку, который с каждым днем становится все более уязвимым.

В рассказе о втором рождении аномии в начале XXI века нельзя не упомянуть депрессию. Депрессия вытеснила невроз и стала считаться выражением духа времени и первопричиной всех болезненных симптомов современности. Депрессия нисколько не умаляет мужественности, и, например, в культовом сериале «Клан Сопрано» приступы панического страха, визиты к психо­терапевту и прием антидепрессантов не мешают мафиози Тони сохранять свой патриархальный статус, образ мачо и откровен­но криминальную репутацию. Освободившись от негативного «ореола» и обзаведясь более гибкой симптоматикой, депрессия по праву может называться одной из форм меланхолии. Случилось необъяснимое: депрессия одновременно считается нормой и отклонением. Нормой в том смысле, что она является реакцией на непомерные требования, предъявляемые жизнью. Отклонением, Читать далее

Амбициозные жители мира

В романах повествуется о гламурных, Prada и Armani (которые на самом деле лишь копируют настоящую элиту). Там рекой льются деньги, но нет счастья. Купить можно все, но каждый шаг оценивается. Главные герои живут в постоянном страхе, что их приобретения или действия не получат одобрения. Все говорят о чувствах и отношениях, однако на деле чувства вне закона. Неуязвимость — маска, беззаботность — защитная пленка. Трещины в маске бывают не­предсказуемыми, взрывы чувств внезапными и очень бурными. Смерть собаки вызывает истерику. (Почему сентиментальность прячется так глубоко и выбирает такие кривые дорожки?) Больше всего люди боятся презрения к себе. Приходится защищать себя от себя самого. «Жить, скорчившись, и знать, что страх неудачи мешает мне реализоваться, — тяжелейшая мука» Молодые успешные женщины с волшебными именами Мина, Леа и Лаура тоже не могут найти себя и существуют лишь в виде физической оболочки. Тело — их главный капитал. Они наделены талантом подражания, следят за тем, чтобы «соответ­ствовать», и всегда готовы приспособиться к роли, месту или ситуации, чтобы получить то, что им нужно. Больше всего они боятся потерять рыночную стоимость, оказаться в глазах окру­жающих «страшными, пафосными и старыми». Бывают мгно­вения, когда Читать далее

Кошмары бессонницы

В XVIII веке продолжали мучить лю­дей: они цепенели, не могли встать с кровати, потели и боялись, теряли память, страдали от галлюцинаций и демонов похоти4. Классическое полотно Генри Фюзели «Ночной кошмар» (1781) запечатлело это состояние — женщина лежит на краю кровати в позе, выражающей одновременно ужас и сладострастие, сверху сидит коварная мартышка, сбоку выглядывает лошадиная морда с алчно горящими глазами.

При помощи понятий, введенных в обиход во времена ро­мантизма, бессонница и ее формы — дремота и сонное оцепене­ние — могут быть представлены как отражение ночной стороны жизни человека, его темного полюса. К этой же сфере относятся фантасмагории (видения, призрачные образы), парасомния (бормотание, стоны, беспокойная моторика, скрип зубов) и pavor nocturnus (ночной страх, крики во сне). В XIX веке врачи часто фиксируют в историях болезни факты хождения во сне, массовая культура также с удовольствием эксплуатирует этот образ. Куда ни глянь, всюду лунатики — мужчины, женщины, дети и даже собаки. Постепенно медицина разработала целый репертуар «ночных диагнозов» с использованием специальной терминологии. Некоторые из них сложно понять современно­му человеку. Что такое, например, никтальгия (боли, Читать далее

Система нервных волокон

При новом подходе в центре внимания оказывался не чув­ствующий субъект, а, которые при раздражении вибрируют или натягиваются. Этот взгляд на че­ловека нашел отражение в языке в таких определениях, как «расслабленный», «напряженный», «раздраженный». Так были сформулированы новые эстетика, психология и жизненный стиль элиты. В его основе лежало соблазнительное представление о собственной исключительности. Но во всем должна быть мера. Гиперактивной нервной систе­ме нужны рамки, и шотландский врач Уильям Каллен в 1776 году ввел в медицинскую практику понятие невроз, которым стали обозначать аномальную раздражительность или хроническое напряжение нервной системы. Обмороки, спазмы, судороги и нервные тики, случавшиеся у особо нежных и деликатных натур от одного только резкого запаха или скрипа вилки о тарелку, объясняли повышенной активностью нервной системы. Со временем сложилось представление о физических особен­ностях, свойственных людям с тонкой нервной организацией. «Замечательные свойства нервной фибры позволяют ей обе­спечивать интеграцию даже самых разнородных элементов», — пишет Мишель Фуко. Тело лишком чувствительных людей «не отделенно от самого себя, связано теснейшими узами с каждой из своих частей — в известном смысле удивительно тесное ор­ганическое пространство»9. У них нет ощущения Читать далее