Собственная неуверенность

Врачи старательно маскировали и в присутствии больных авторитетно ставили диагнозы и де­лали назначения, но между собой обсуждали проблему гораздо более свободно. Состояние пациентов из привилегированных социальных групп было принято объяснять неврологией, то есть физическим нарушением. Вплоть до Первой мировой войны в медицинских справочниках неврозы рассматривались в разделе функциональных нервных расстройств. То есть относились к числу нервных, а не психических заболеваний, болезней тела, а не души. «Нервный срыв, — пишет Фрэнсис Гальтон", — означает, что мозг вывихнут, как бывает, вывихнешь ногу или руку»36.

Понять, что в действительности в начале XX века понимали под нервным срывом, трудно. Как пишет Джанет Оппенхейм в книге «Расшатанные нервы: доктора, пациенты и депрессия в викторианской Англии», «ловушек было много». Не наблюда­лось единообразия в диагнозах, в использовании самого термина «нервы», в понимании нормы, в диагностировании и лечении людей, относящихся к разным социальным группам. Историче­ская дистанция не позволяет нам сейчас в подробностях рассмо­треть симптомы. В идеале каждый известный случай следовало бы анализировать отдельно. Однако мы не можем согласиться с Оппенхейм, когда она утверждает, будто нервным срывом в то время называли де­прессию. Такое толкование является упрощенным и не учи­тывает острый характер и физиологическую составляющую данного нарушения. Понятие «нервный срыв» восходит к тому пониманию нервов, которое господствовало еще в XVIII веке и было окрашено классовыми представлениями о сенситивности и допустимости выплеска эмоций. Ранимость считалась не изъяном, а необходимым компонентом чувствительной личности. Срывы были своего рода доказательством чувствительности и долгое время сохраняли в обществе высокий статус. В Европе ими страдали мужчины, занимающие самые высокие посты, на­пример рейхсканцлер Германии Отто фон Бисмарк.

Добавить комментарий

Домашнее отбеливание зубов - это просто! А здесь можно решить проблемы потенции